А. В. Луначарский и М. Горький. Часть 2. Биография Горького, творческий путь писателя.

К «Мещанам» Луначарский возвращался в это время не раз. В статье того же, 1903, года горьковский Нил противопоставляется гамлетирующим интеллигентам с их «теоретизирующей, топчущейся на одном месте осторожностью» (,,Образование,, 1903, №11, отд.2, стр. 148). А через несколько лет, говоря о разлившейся по России широкой волне «эмансипации интеллигенции» от «социального вопроса», от «революционной задачи», Луначарский назовёт «красноречивых и надутых идеологов» этой «эмансипации» Петрами Бессменовыми и процитирует программный монолог Бессменова-сына: «Общество? Вот что я ненавижу». (,,Очерки философии коллективизма,, сб.1, изд. «Знание», СПб., 1909, стр.310)

К 1903 году относятся и первые попытки критика наметить основные черты идейно-творческого облика Горького в целом.

В одной из своих многочисленных рецензий, печатавшихся тогда в журнале «Образование», Луначарский устанавливает нечто общее между Горьким и Марксом, подчёркивая у автора «Песни о Буревестнике» свойственный марксистскому учению дух борьбы за жизнь, достойную человека.

Но в той же рецензии Луначарский ошибочно сближал идеи и настроения Горького с идеями Ницше, у которого критик находил привлекавший его «гордый вызов обществу и его устоям, подчёркивание прав личности на совершенствование и радость жизни» (,,Образование,, 1903, №8, отд.3, стр.89).

Известно, что в молодости Луначарский пережил сильное увлечение Ницше и пытался некоторые части его философии связать с марксистскими взглядами и революционными настроениями, за что его справедливо критиковал Плеханов. Это был не единственный пример философской «эмульсии», которую пробовал создавать увлекающийся и подверженный разным влияниям молодой Луначарский. Даже в советское время, утверждая уже со всей категоричностью, что ницшеанство и марксизм соединять нельзя, и подчёркивая, что Ницше, прежде всего, был выразителем империалистической идеологии, Луначарский полагал, «что у Ницше попадаются отдельные страницы и главы, которые приемлемы вообще для всякого класса, утверждающего жизнь, борьбу, развитие и борющегося со всякой христианской мерехлюндией» (ЦПА ИМЛ, ф.142, оп. 1, №417, л. 48 \ О чертах империалистической морали в учении Ницше, о том, что оно служит реакционным ,,хищным классам,, Луначарский писал и до революции, к примеру, статья «Мещанство и индивидуализм» в «Очерках философии коллективизма», сб.1).

В 90-е и даже в 900-е годы прошлого века, тезис о ницшеанстве Горького выдвигался целым рядом критиков. Это объяснялось не только их близорукостью, но и не достаточной ещё отчётливостью позиций писателя, переживавшего период исканий. Луначарский в отличие от многих критиков (в том числе Г. Новополина, на книжку которого он писал упомянутую выше рецензию) не объявлял Горького «ницшеанцем», но тем не менее склонен был усматривать в раннем Горьком преимущественно певца индивидуально-анархического протеста дерзновенной личности, причём под рубрикой «яркого, воинственного индивидуализма» им объединялись такие несхожие образы, как Ларра и Данко.

Конечно, Луначарский сознавал, что «литературный аккорд, который взял и постепенно стал разрабатывать Горький, был сложен» (А. Луначарский. Литературные силуэты. Госиздат, М – Л., 1925, стр. 139). В этом аккорде он слышал противоречивые звуки, о чём неоднократно говорил впоследствии: романтизм и реализм, боевой мажор и горький минор. Критика волновал вопрос, как будет развиваться творчество писателя, в каком направлении пойдут его поиски положительного героя. По собственному признанию, Луначарский даже «с некоторой тревогой»* присматривался к ранним произведениям Горького, но появление «Мещан» его «успокаивало». Через ряд лет он вспомнит об этом: «Мы, молодые социал-демократы, следя за творчеством Горького, были обрадованы в ,,Мещанах,, появлением Нила, импонирующего своей любовью к труду, здоровьем – противоположностью интеллигенции»**.

*,,Русская мысль,, 1903, №2, отд.2, стр.65

**,,Вестник театра,, 1919, №17, 1 – 3 апреля.

Однако и в последующем творчестве Горького порой появлялись мотивы, вызывавшие у критика новые опасения. Так обстояло дело со второй пьесой Горького – «На дне». Её жизненная правда, проникающее её глубокое человеколюбие не могли не привлечь Луначарского.

Он не раз потом вспоминал монолог Сатина О Человеке с большой буквы и «чудесные слова» * Луки о том, что все люди «для лучшего живут», что «сякого человека уважать надо». Но философско-этические проблемы, поставленные Горьким в пьесе, и ответы, которые давал на них писатель, несколько озадачили Луначарского. Эти проблемы и ответы были связаны с образом Луки, врачующего человеческие страдания при помощи утешительной лжи.

*,,Очерки философии коллективизма,, сб.1, стр.241.

Почти все критики самых различных лагерей восприняли тогда луку как целиком положительного героя пьесы, как «выразителя симпатичной автору этики» (П. Орловский (В. Воровский). Из истории новейшего романа. – В сб.: Из истории новейшей русской литературы. Изд. ,,Звено,, М., 1910, стр.15). Луначарский также увидел в пьесе явные симпатии автора к Луке и его проповеди. Но если критики буржуазного лагеря единодушно одобряли Горького за образ Луки и его трактовку, усмотрев в этом желательный для себя поворот в творчестве писателя, отказ от пугавших их настроений бури и натиска, то критик-революционер расценивал этот как «грехопадение» писателя, хотя и временное, поскольку он продолжал верить в «боевой инстинкт» автора «На дне» (,,Правда,, 1905, №4).

Впрочем, критик не настаивал на безусловной правильности своего впечатления от пьесы. Верно почувствовав сложность образа Луки и авторского отношения к нему, Луначарский при перепечатке статьи в следующем году сделал оговорку: «Мы не ручаемся, что не ошиблись. У нас есть также данные думать, что Горький с самого начала отрицательно относился к своему Луке» (А. В. Луначарский ,,Отклики жизни,, Изд. О. Поповой, СПб., 1906).

Может вызвать удивление, что Луначарский ограничился всего несколькими строками о самой знаменитой драме Горького, в то время как «Мещан» он характеризовал дважды и более развёрнуто, а двум пьесам последующих лет («Дачники» и «Варвары») посвятил по специальной статье. Но сам критик достаточно отчётливо разъяснил, почему он отдал предпочтение той, а не другой теме. «Я считаю, -писал он, - драму «На дне» произведением более художественным, чем драму «Мещане», но в социально-психологическом отношении она даёт бесконечно меньше, так как разновидности общественного «дня» не могут иметь для нас того значения, какое имеет «мещанство» (,,Правда,, 1905, №4).

Молодой Луначарский был по преимуществу критиком-публицистом («лично я не чувствую призвания к ,,эстетической критике,,»* - признавался он). А для критика-публициста в пьесах Горького 1904 – 1905 годов, являвшихся правдивыми картинами расслоения русского общества на очень важном историческом этапе, содержался богатейший социально-психологический материал.**

*,,Литературный распад,, кн.2. СПб., 1909.

**Не случайно в публицистике Луначарского (в статье «Экскурсия на ,,Полярную звезду,, и в окрестности», в памфлете «Три кадета») используются образы и эпизоды из «Дачников» и «Детей солнца».

Рассмотрение галереи горьковских «дачников» позволяло критику-большевику дать меткую и беспощадную оценку и откровенным мещанам-хищникам, и обывателям, прикрывающим своё эгоистическое нутро красивыми словами, и утончённым эстетам, желающим только отвернуться и спрятаться от противоречий и уродств жизни. Статью о «Дачниках» Луначарский заканчивал такими словами: «Судя по многим тирадам Луки в драме «На дне», Горькому грозила опасность впасть в «мягкость»… Слава богу, что этого не случилось и что «жестокость» взяла в нём верх. Побольше, побольше жестокости нужно людям завтрашнего дня». (,,Правда,, 1905, №4).

Большая социальная тема пьесы «Варвары» - столкновение старой, деревянной, патриархально-буржуазной и новой, железной, крупнокапиталистической России – явилась предметом анализа в следующей статье Луначарского.

В противоположность «сочно нарисованным отрицательным образам» критика в обеих пьесах не совсем удовлетворяли положительные персонажи, хотя он сознавал, что их идеи остаются неясными «по условиям, вероятно, совершенно не зависящим от автора» (,,Правда, 1905). Луначарский ждал от Горького, как и от других писателей, развёрнутого изображения положительных героев современной действительности – активных участников освободительного движения на его пролетарском этапе. Таких героев он вскоре увидел в произведениях Горького, созданных под воздействием первой русской революции.

Хотите стать автором на нашем сайте!
НАЖМИТЕ СЮДА

Подпишитесь на нашу рассылку!

Комментарии

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.

Похожие статьи
Автор

Полезные советы на все случаи жизни. Листай журнал, подписывайся и пополняй копилку знаний.