Тайна Березины: Где спрятаны сокровища Наполеона?

Остатки наполеоновской армии – 80-90 тысяч человек – подошли по старой Смоленской дороге к Борисову 8 (20) ноября 1812 года. С юга и востока их преследовали основные силы русской армии М. И. Кутузова. С севера на арьергард французов маршала Виктора наседал корпус графа Витгенштейна. На западе, заслоном за Березиной, стояли русские войска адмирала Чичагова.

Павел Васильевич Чичагов не слишком удачно управлял до большой войны с французами морским министерством. Став командующим молдавской армией, он сумел заключить Бухарестский мирный договор в 1812 году, но с выходом в тыл Наполеону явно запоздал. К тому же император Франции перехитрил его своими  непонятными маневрами у реки Березины. Чичагов так и не сумел правильно определиться: в каком месте французы построят переправу через реку? Ему пришлось рассредоточить свои небольшие силы.

По иронии судьбы, которая весьма дорого обошлась П. В. Чичагову (ему пришлось в 1813 году навсегда уехать из России), у места фактической переправы французов адмирал оставил самый слабый отряд для заслона. Почти без помех саперы наполеоновского генерала Эблэ к 14 (26) ноября построили через Березену два моста: один – для пехоты и кавалерии, другой – для артиллерии и обоза. Передовой корпус маршала Удино быстро переправился на правый берег реки и легко оттеснил русский  отряд прикрытия. Переправа французских войск началась организованно. На другой день Березину форсировал сам Наполеон со своей гвардией.

Если первый мост работал исправно, то со вторым у французов не ладилось. Он часто ломался под тяжестью пушек. На нём создавались пробки из обоза.

Ещё в конце октября маршал Бертье писал из ставки императора итальянскому вице-королю Евгению Богарне: «Единственное, что может нас затруднить, - это обозы». Недаром Наполеон при остановке в деревне Семлево (Смоленская губерния) распорядился сократить даже свой личный обоз, а также господ маршалов до необходимого минимума.

И всё-таки здесь, у Березины, скопилось такое большое множество фур, телег и экипаже, что они запрудили всю дорогу ко второму мосту на 12 вёрст. Голова обоза находилась у деревни Студянки, где сапёры построили переправу, а хвост увяз в Борисове. Утром 16 (28) ноября передовые части русской армии подошли к понтонным мостам французов на дистанцию пушечного выстрела. Начался методичный обстрел переправы, который вызвал панику и суматоху в рядах отступающих врагов. Полки Великой армии смешались, а в обозе закипела дикая свалка.

Видя, что русская конница с минуту на минуту может ворваться на мосты, генерал Эблэ приказал поджечь переправу. Десятки тысяч раненых и больных французов, а также множество повозок остались на левом берегу Березины.

Через десять лет три бывших солдата наполеоновской Велико армии, ходившей на Москву, подданные великого герцога Баденского Людвига Первого, обратились с прошением к министру внутренних дел герцогства барону Беркгейму, чтобы тот добился разрешения от правительства России на их поездку туда, где якобы зарыты в земле четыре бочки золота.

Беркгейм отнесся к этой просьбе недоверчиво и не стал заниматься делом старых солдат, посчитав их за несносных выдумщиков. Напрасно ветераны войны пытались доказать свою правоту, показывали барону план местности у переправы через Березину, с нанесённой на плане рощей близ одной усадьбы у города Борисова. 

Бесполезное хождение в Министерство внутренних дел отняло у бывших солдат два года. За это время двое из них скончались от старых ран и от огорчения, что никто не желает поверить им. Самый молодой из них, 45-летний обойщик Якоб Кениг из Ульма, тоже заболел – от страха, что и его в ближайшем будущем ждёт такая же печальная участь. Своими тревогами он поделился с молодым врачом Леопольдом Баугефером.

Тот заинтересованно выслушал ветерана войны и решил посвятить в тайну клада своего друга, молодого, преуспевающего юриста Йозефа Рихтера. Так в 1823 году в Бадене образовался триумвират, разумеется, секретный, с целью добиться разрешения на поездку в Россию и отыскать зарытые в заветной роще бочки с золотом.

На сей раз два министра герцогства, Беркгейм и Берштат, благосклонно отнеслись к просьбе влиятельных молодых людей и обратились за содействием к российскому посланнику во Франкфурте-на-Майне. Тот без промедления направил в Петербург запрос о выдаче визы господам Я. Кенигу, Л. Баугеферу и. Й. Рихтеру на въезд в Россию для отыскания клада между Смоленском и Вильной. Министерство иностранных дел России, прежде чем дать добро кладоискателям из  Бадена, сделало соответствующий запрос в Министерство внутренних дел и получило обстоятельный ответ. В справке говорилось, что «московская добыча» Наполеона: золото (переправленное из различных вещей) – 18 пудов, серебро – 325 пудов, изделия из драгоценных металлов, драгоценные камни и самоцветы, пушки и старинное оружие, доспехи и церковная утварь, иконы с дорогими окладами, посуда, меха, одежда – всё это было вывезено из старой столицы и частично осталось в тайниках на Смоленской дороге.

Там же, в справке Министерства внутренних дел, говорилось, что баденцы не первые из иностранцев, проявляющие желание отыскать тайный клад. В канцелярии его императорского величества Александра Первого с 1815 года хранятся два письма от президента прусской королевской юридической комиссии, бывшего премьер-министра Пруссии Энгельгардта. Одно письмо он переслал через сестру Александра Первого, супругу наследного герцога Веймарского; второе – через прусского короля Вильгельма и российского посланника в Берлине.

В обоих письмах Энгельгардт информировал царя о том, что в 1813 году у него квартировали два французских офицера. Один из них, по имени Альберт, рассказал, как другой в 1812 году, случайно заглянув в церковь в Ковно (Каунас), увидел несколько солдат, что-то прятавших под пол. Он выяснил, что солдатам надоело тащить тяжёлый ящик с золотыми монетами на 800 тысяч фраков. Они решили избавиться от него. Энгельгардт попросил Алберта уточнить: в какой церкви его приятель видель описанную сцену? И тот сообщил, что дело происходило в храме, находящимся в Виленском предместье Ковно, неподалёку от старого замка.

Справка заканчивалась предположением не препятствовать желающим, оказать помощь российскому правительству в отыскании кладов.

В самом Министерстве иностранных дел всегда помнили, что Александр Первый был женат на баденской принцессе Луизе-Августе, получившей в России имя Елизавета Алексеевна. Брак состоялся ещё при Екатерине Второй, в 1793 году, и бабка императора умилённо тогда писала: «Психея соединилась с Амуром». Тогда Александру шёл шестнадцатый год, а Луизе – пятнадцатый.

Землякам императрицы был обеспечен самый любезный приём. Кроме того, российские дипломаты не забывали, что в 1813 году, после поражения Наполеона под Лейпцигом, первым из немецких правителей перешёл на сторону противников Франции великий герцог Баденский Карл Людвиг Фридрих.

Три баденских кладоискателя получили разрешение на въезд в Россию летом 1823 года. Но Якоб Кениг не на шутку разболелся и поездку пришлось отложить до осени. Только 4 ноября 1823 года баденцы появились в Санкт-Петербурге. Их разместили в доме №103 на первой линии Васильевского острова. Государственная коллегия Министерства иностранных дел отпустила им 2500 рублей на путевые издержки и покупку необходимого инструмента. Немцы обрели деятельного помощника в лице адъютанта начальника главного штаба, гвардии капитана Фредерикса. Поисковая группа выехала из столицы 26 ноября и добралась до Борисова в начале декабря. Без задержки была предпринята поездка вдоль Березины до деревни Студянка. Там Якоб Кениг, без сомнения, узнал место, где была французская переправа через реку. Но куда же делать заветная роща? Как ни крутил в руках план, нарисованный в 1812 году, Кениг не мог отыскать необходимые ориентиры. План решительно не желал совпадать с реальной местностью.   Тогда бывший солдат засомневался: туда ли его привезли? Тот ли это Борисов? Та ли река Березина?

Фредерикс, усмехаясь, пояснил:

- Да, у нас есть другая Березина. За Минском. Она впадает в Нёман, а эта – в Днепр. Но город Борисов у нас один. И переправа французов была здесь. В этом нет и не может быть сомнений.  

молодые кладоискатели смотрели с недоумением на Якоба Кенига. Они не могли понять, что за одиннадцать лет местность так изменилась, что их проводник оказался не в состоянии найти место, где он лично участвовал в захоронении солидного клада. Повторные поездки на берег Березины не приносили желаемого результата. Капитану Фредериксу надоело оставаться в дураках. Он оставил баденцов на попечение  местному полицейскому исправнику, а сам укатил в Санкт-Петербург. Вскоре и разочарованные немцы вернулись в столицу, где им в порядке утешения дали денег на обратную дорогу.

Во время паники, охватившей французов у переправы через Березину 16 (28) ноября 1812 года, десять российских солдат случайно захватили повозку, в которой оказалось восемь бочонков золота. Они припрятали находку в яме на левом берегу реки, а сами двинулись за отступающими  французами дальше.

Преследование длилось не один год. Эти солдаты прошагали всю Европу, добрались до Парижа. Были и такие, которым пришлось в качестве охраны сопровождать Наполеона до острова Святой Елены. Известно, что все они сложили свои буйные головы в заграничном походе, за исключением одного, солдата Евхима, - легенда сохранила для нас только его имя. Только в 1836 году он добрался до Борисова уже будучи стариком, с сильно подорванным здоровьем. Старого, больного солдата приютили в доме дворянина Станислава Рачковского.

С. Рачковский – поляк, бывший офицер Великой армии Наполеона, добровольно перешедший в ходе войны на сторону русской армии. Ему не очень-то доверяли, и даже находясь в отставке, он жил в Борисове под негласным полицейским надзором. Гостеприимный хозяин, принявший в дом ветерана Отечественной войны, навестил больного Евхима, посочувствовал ему:

- Держись, старый солдат. Бог даст, поправишься.

Заботливый барин так понравился Евхиму, что он решил посвятить его в тайну клада. Понимал – самому не добраться до берега Березины, не раскопать заветную яму. Станислав Рачковский выслушал исповедь старого солдата недоверчиво, но, желая утешить его, пообещал выехать в ним к реке. Вскоре Станислав Рачковский, его десятилетний сын Юлиан и больной Евхим поехали на Березину к месту, где была французская переправа. Чувствовал старый солдат, что скоро придёт его смертный час, не хотел откладывать поездку…

Рачковский приподнял голову Евхима, чтобы он мог видеть окрестности и реку, которая в первом зимнем убранстве спокойно несла свои воды, припорошенный шугой.  От яркой белизны снега глаза у солдата слезились, взор туманился, и он никак не мог найти нужное место. Ведь он хорошо помнил небольшую рощицу поблизости от клада! Где же те деревья, что служили ориентиром?

В голове у Евхима не хотела укладываться простейшая мысль, что те деревья могли быть просто-напросто спилены местными крестьянами сразу после войны.

Пришлось вернуться в город ни с чем. После поездки болезнь солдата обострилась, он не дотянул до следующего утра, скончался. Его похоронили как положено. Станислав Рачковский сам себе дал слово над могилой солдата, что не станет заниматься поисками клада. Он понимал, что находку большого количества золота не удастся сохранить в тайне от уездного полицейского исправника. Обратиться к властям? Да вряд ли найдутся чиновники, которых можно убедить рассказом старого солдата.

Юлиан Рачковский придерживался иного мнения. Но и он долгое время хранил тайну клада, не доверяя её никому. Ему по долгу службы на посту секретаря канцелярии минского губернатора не раз приходилось держать в руках различные документы (рапорты, докладные записки, прошения) по поводу розыска кладов на дороге, по которой шла отступающая французская армия через Минскую губернию. Неудачи предшественников сдерживали его, не позволяя предпринять самостоятельный поиск.

Только в 1896 году, уйдя в отставку на седьмом десятке, Ю. Рачковский написал докладную записку на имя министра внутренних дел России с просьбой дать ему разрешение на поиски клада у реки Березины – червоное золото из восьми бочонков, зарытое русскими солдатами в 1812 году.

Министерство направило документы губернатору Минска, который и распорядился выдать отставному чиновнику все необходимое для поисковых работ. В том силе кладоискатель получил специальную землечерпальную машину.

Летом 1897 года тихий берег Березины был разбужен тарахтеньем машин, криками нанятых Рачковским людей. На славу поработала землечерпалка. Она подняла со дна реки большое количество предметов из «казённого имущества»: сабли, каски, остатки ружей, пушечные стволы, лафеты и т.п. попались золотые и серебряные монеты, - к сожалению, очень мало. Яма же на берегу с золотыми червонцами так и не была найдена.

Архивное дело канцелярии минского губернатора о поиске клада Ю. С. Рачковским на берегу Березины было закрыто 8 ноября 1897 года…

Но тайна, рождённая студёными ноябрьскими днями 1812 года, продолжает оставаться тайной. Может быть, история эта будет иметь и более удачный конец.

*******
*******

Подпишитесь на нашу рассылку!

Комментарии

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.

Похожие статьи
Автор

Полезные советы на все случаи жизни. Листай журнал, подписывайся и пополняй копилку знаний. Блокнот советов на ЛиРу - https://www.liveinternet.ru/users/sovet7ya/profile, по рубрикам